Кацман Евель Моисеевич родился 21 июля 1923 года в городе Могилеве Белорусской ССР в семье рабочих. В 1929 году поступил в школу. Наряду с учебой в школе активно сотрудничал в областной и республиканской прессе, состоял в редакции «Последних известий».
После окончании школы поступил в Ленинградский Электротехнический институт имени Ленина. По семейным обстоятельствам вынужден был оставить учебу, поступил на работу в редакцию газеты «Ленинградская правда».
В 1941 году был мобилизован в ряды Советской армии. Участвовал на фронтах Великой Отечественной войны ( Мстислав - Рославль истребительный батальон , рядовой) . Был тяжело ранен, в связи с чем демобилизован по инвалидности. В 1942 году был направлен в Варзи-Ятчинское лечебное заведение.
С 1943 по 1945 г.г. работал в Алнашском райпо.
В октябре 1946 года поступил в Казанский филиал ВЮЗИ, где обучался на заочной форме до 1948 года.
В 1948 году работал при прокуратуре Алнашского района по проведению бухгалтерской экспертизы, а также в порядке прохождения практики — по проведению предварительного расследования.
В сентябре 1948 года директором Казанского филиала ВЮЗИ был рекомендован, как студент отличник третьего курса, для работы в Удмуртской коллегии адвокатов УАССР .
12 ноября 1948 года Кацман Е.М. был принят на стажировку в Коллегию адвокатов Удмуртской АССР и направлен в Алнашскую юридическую консультацию.
4 октября 1949 года стажер адвоката Кацман Е.М. был переведен из стажеров на самостоятельную работу адвокатом в юрконсультацию Граховского района, где проработал до января 1951 года.
С января 1951 года работал в качестве адвоката Центральной юридической консультации г. Ижевска ( в настоящее время это Октябрьская коллегия адвокатов г. Ижевска) . Кацман Е.М. неоднократно избирался в члены Президиума коллегии адвокатов УАССР. Прекратил статус адвоката 14 февраля 1985 года.
Кацман Евель Моисеевич родился 21 июля 1923 года в городе Могилеве Белорусской ССР в семье рабочих. В 1929 году поступил в школу. Наряду с учебой в школе активно сотрудничал в областной и республиканской прессе, состоял в редакции «Последних известий».
После окончании школы поступил в Ленинградский Электротехнический институт имени Ленина. По семейным обстоятельствам вынужден был оставить учебу, поступил на работу в редакцию газеты «Ленинградская правда».
В 1941 году был мобилизован в ряды Советской армии. Участвовал на фронтах Великой Отечественной войны ( Мстислав - Рославль истребительный батальон , рядовой) . Был тяжело ранен, в связи с чем демобилизован по инвалидности. В 1942 году был направлен в Варзи-Ятчинское лечебное заведение.
С 1943 по 1945 г.г. работал в Алнашском райпо.
В октябре 1946 года поступил в Казанский филиал ВЮЗИ, где обучался на заочной форме до 1948 года.
В 1948 году работал при прокуратуре Алнашского района по проведению бухгалтерской экспертизы, а также в порядке прохождения практики — по проведению предварительного расследования.
В сентябре 1948 года директором Казанского филиала ВЮЗИ был рекомендован, как студент отличник третьего курса, для работы в Удмуртской коллегии адвокатов УАССР .
12 ноября 1948 года Кацман Е.М. был принят на стажировку в Коллегию адвокатов Удмуртской АССР и направлен в Алнашскую юридическую консультацию.
4 октября 1949 года стажер адвоката Кацман Е.М. был переведен из стажеров на самостоятельную работу адвокатом в юрконсультацию Граховского района, где проработал до января 1951 года.
С января 1951 года работал в качестве адвоката Центральной юридической консультации г. Ижевска ( в настоящее время это Октябрьская коллегия адвокатов г. Ижевска) . Кацман Е.М. неоднократно избирался в члены Президиума коллегии адвокатов УАССР. Прекратил статус адвоката 14 февраля 1985 года.
Воспоминания адвоката НО «Октябрьская коллегия адвокатов»
Тухватуллина Закира Шакировича о Кацмане Е.М.:
"После окончания университета в 1977 году я по распределению был направлен работать в Ижевскую транспортную прокуратуру следователем, а с мая 1985 года и по настоящее времи являюсь адвокатом Октябрьской коллегии адвокатов г. Ижевска.
Моим наставником был назначен очень авторитетный и опытный адвокат Кацман Евген Михайлович, у которого я проходил стажировку. Я вместе с Евгением Михайловичем ходил на следственные действия, судебные заседания, в следственный изолятор.
Евгений Михайлович был очень воспитанным человеком и всегда уважительно относился к окружающим. Несмотря на большую разницу в возрасте, он обращался ко мне по имени отчеству из-за чего мне поначалу было неловко, но потом я убедился, что так он относится ко всем.
Однажды в следственном изоляторе привели подзащитного, с которым Евгений Михайлович еще не встречался. Он обратился к подзащитному по имени отчеству и тот поначалу опешил, не привык к такому обращению, смотрел недоверчиво, ожидая подвоха, откровенного разговора не получилось. При следующей встрече, очевидно уже узнав в камере, что адвокат Кацман Е.М. со всеми так общается и ему можно доверять, подзащитный полностью доверился Евгению Михайловичу.
Меня всегда поражал удивительно приятный голос Евгения Михайловича, при этом он никогда не повышал тон и не любил театральных жестов. Был случай в г. Воткинске, в судебном заседании обвинение поддерживала женщина, которая в ходе судебного заседания говорила повышенным тоном и постоянно жестикулировала. В прениях она, пытаясь убедить суд в виновности подсудимого, практически перешла на крик. Когда слово в прениях предоставили защите, Евгений Михайлович свое выступление начал с фразы, которую я не берусь повторит дословно, но смысл был такой: Если человеку нечего сказать, он начинает говорить громко и даже кричать, но если человеку есть, что сказать, то, даже если он будет говорить шепотом, его услышат.
Я очень многому научился у Евгения Михайловича и благодарен судьбе, что в начале адвокатской практики близко общался с ним."
Воспоминания Красильникова Александра Николаевича — председателя НО «Октябрьская коллегия адвокатов»
Евгений Михайлович Кацман оставил в истории адвокатуры Удмуртии яркий след. Многие годы он был примером для коллег по своему отношению к профессии.
В удмуртскую адвокатуру он пришел в сложное время вскоре после окончания Великой Отечественной войны, которая катком прошлась по стране, вырвав из жизни десятки миллионов советских граждан. Невозвратные людские потери были повсеместны и касались каждой семьи.
Стоит ли удивляться, что юриспруденция, прокуратура и суды испытывали в послевоенные годы очевидную нехватку квалифицированных кадров? Так, приказ № 4 МЮ СССР от 21 февраля 1947 г., определивший план подготовки и переподготовки кадров судебных органов на период 1947-1950 г., ориентировал страну на то, что общее число судей с высшим юридическим образованием должно было достигнуть к 1950 г. 51%. Большинство же адвокатов, судей, прокуроров тех лет имели среднее юридическое образование, окончив двухлетние правовые школы.
На их фоне образование Кацмана, полученное им в казанском филиале ВЮЗИ (Всесоюзного юридического заочного института), ныне – Московский Государственный Университет им. О.Е.Кутафина, заметно выделяло его, и не только среди коллег-адвокатов.
Кроме того, он за правило взял принцип, что адвокат обязан всегда учиться, и был осведомлен не только о новых Законах, Постановлениях Пленумов Верховный Судов СССР и РСФСР, но и новинках юридической литературы. Вспомнился эпизод, когда один из адвокатов обсуждал с молодыми коллегами новую книгу, которую привез из Москвы. Евгений Михайлович, включившийся в дискуссию, поинтересовался: «А где Вы купили её?» Ответ о месте покупки книги и отсутствии издания в книжных магазинах Ижевска ничуть не смутил Кацмана: через неделю его библиотека пополнилась.
Евгений Михайлович, практиковавший во времена, когда не было ни интернета, ни известных ныне правовых систем, ни компьютерной оргтехники, самостоятельно вел кодификацию нормативной базы и практики судопроизводства. Представляете объём информации, который приходилось ему изучать, что называется, «в ручном режиме»? Это не раз его выручало в судах.
Так, однажды, вспоминает тогда ещё начинающий адвокат, а ныне – заслуженный юрист УР З.Я.Черевинская, адвокат Кацман был назначен судом защитником молодой женщины, привлекавшейся за кражу, и далеко не в первый раз. На предварительном следствии Кацман не участвовал. Та провела под стражей до суда несколько месяцев, и всем казалось, что путь её предопределён. Каково же было удивление коллег, когда Евгений Михайлович на вопрос коллеги о судьбе «воровайки» с лукавой улыбкой сказал: «Она вернулась домой. Суд освободил её из-под стражи». Оказалось, что ни следователь, ни прокурор не обратили внимания на то, что кража ею была совершена полтора года назад, незадолго до очередной амнистии (их в советское время было немало), и суду пришлось исправлять ошибку следствия, поддержав позицию защитника.
В целом судьи с большим уважением относились к Кацману, будучи уверены в том, что лучше его материалы дел из участников судопроизводства никто не знает. Изучение материалов дел и дальнейшая подготовка к защите в суде, как по уголовным, так и гражданским делам – это особая «фишка» Евгения Михайловича. В Октябрьской коллегии адвокатов г. Ижевска долго хранились адвокатские производства некоторых дел, что вёл маститый адвокат, как пример для подражания. Будучи аккуратен во всём, он также аккуратно вёл свои записи крупным округлым «женским» почерком. От них осталось впечатление, что автор совсем недавно закончил уроки чистописания, и навыки эти он сохранил навсегда.
К суду он готовился заблаговременно, обсуждая с доверителями многочисленные вопросы, которые могут быть в суде. При этом далеко не всегда в суде всё шло «по плану», иногда судьи с подачи прокуроров отводили вопросы защиты. Но через какое-то время Кацману удавалось задать другие вопросы, чуток подкорректированные, получив на них нужные ответы. В его адвокатских производствах можно найти следы этих трансформаций.
Категории дел, кои вел мэтр, самые разные, но в основном – уголовные. При этом он никогда не кичился своими успехами. Сохранилась байка о Кацмане и другом известном ижевском адвокате Юрие Ивановиче Чунарёве. Они много лет проработали вместе в одной юрконсультации – Центральной, которая стала прародительницей для юрконсультаций Октябрьского и Первомайского районов г. Ижевска. Располагалась она в двухэтажном особняке напротив стадиона «Динамо» на улице Свободы, что весьма символично. При этом на первом этаже адвокаты вели прием, а на втором – жили. Однажды весьма довольный Чунарёв объявил, что журнал Бюллетень Верховного Суда РСФСР опубликовал, как судебный прецедент, выдержку из определения по делу с его участием: «Дерзайте, коллеги!». На это Кацман только улыбнулся. Он не афишировал никому, что за пару месяцев до этого Бюллетень Верховного Суда СССР опубликовал пример из его практики.
Надо ли удивляться, что на прием к нему люди ехали со всей Удмуртии? Многие считали, и это было справедливо: если он берет дело в свое производство, то отработает по максимуму. При этом Евгений Михайлович никогда ничего наперед не обещал, и принимал решение о заключении полноценного соглашения лишь после ознакомления с делом, изучения нормативной базы.
Мэтр удмуртской адвокатуры не чурался работы по назначению, которая в те годы из бюджета не оплачивалась, и зачастую так и оставалась бесплатной для доверителей. При этом для адвокатов были установлены потолки зарплат (300 рублей в месяц в Ижевске, 270 рублей – в районах республики), что нередко приводило к тому, что уже к августу адвокаты с персональной практикой при интенсивности их ежедневного труда нарабатывали так называемый «вал» (общий доход), обеспечивая себя максимальной зарплатой до конца года. В их числе был всегда и Кацман, который фактически перед Новым Годом работал «Pro bono».
Будучи маститым мэтром и непререкаемым авторитетом в профессии, Кацман был удивительно скромен в быту. Двухкомнатная квартира - «хрущевка», в которой большую часть занимали шкафы с книгами, осталась в памяти тех, кто побывал у него в гостях. Его вполне устраивал и самый «густонаселённый» кабинет юрконсультации, который с ним делили ещё пятеро молодых коллег.
Между тем, очереди на прием к нему были всегда, до самых последних дней в его работе.
